Responsive image
Responsive image
local_post_office unc@mcoin.ru
call 8-985-965-60-95, 8-903-210-47-62, 8-925-706-26-91
Хвалили во всеуслышание и говорили вполголоса.

 

                                            

 

  Приведенный здесь заголовок относится к одному и тому же памятнику, который весьма свое­образен не только по технике из­готовления, но и по своим исто­кам. Конечно же, он хорошо зна­ком каждому из нас: кто-то видел его на бывшей ВДНХ в Москве, кому-то он запомнился как «эмб­лема» кинокартин «Мосфильма»; но коллекционерам-нумизматам он известен прежде всего по юби­лейным 15-копеечным монетам 1967 г. и по юбилейным медалям 75-летия ваятеля этого монумен­та. А вот о чем может поведать значительно менее известный ну­мизматический материал, лежа­щий в основе всего изложенного ниже.

 

  Международная выставка 1937 г. в Париже. Газеты и журналы полны восторга по пово­ду скульптуры «Рабочий и колхоз­ница», венчавшей павильон нашей страны, который был создан архитектором Б. М. Иофаном и скульптуром В. И. Мухиной. Стремительный порыв двух сталь­ных гигантов сравнивали даже с Никой Самофракийской, храня­щейся в знаменитом парижском Лувре.

 

                                                             

 

  На родине архитектора и скуль­птора тоже восхищались выдающимся памятником, но о другой его античной «параллели» — еще более близкой, чем греческая Ни­ка, — говорили вполголоса, причем отнюдь не в прессе или в научных изданиях, а в разных ку­луарах. Та парная композиция, творение аттических ваятелей V в. до н. э. Крития и Несиота, дошла до нашего времени в известной реконструкции, которую в прошедшем столетии смело вы­полнил немецкий искусствовед А. Михаэлис. Здесь бесспорно ему помогла и нумизматика: первозданный вид античной скуль­птуры сохранили монеты — распространенные в древности кизикины, относящиеся в данном случае тоже к V в. до н. э., и афинские «совы» — тетрадрахмы II-I вв. до н. э. Пройдя даль времен, композиция как бы воспроизводила подвиг двух от­важных юношей, Гармодия и Аристогитона, которые отдали жизни в борьбе с афинским тираном Гиппархом и которых чти­ли как правозащитников свободы и демократии. Сам памятник пол­учил у греков столь же вырази­тельное название — «Тираноубий­цы».

 

  Но авторы памятника «Рабочий и колхозница» были здесь немно­гословны. В. И. Мухина, выступая осенью военного 1944 г. на мос­ковской конференции по мону­ментальной скульптуре, еще раз упомянула о мировом значении победной Ники Самофракийской («...Такую победу можно сопо­ставить с нашим стремительным наступлением — такой победе нет непреодолимых препятствий»), а о тираноборцах высказалась кратко и многозначительно: «...Все так же закален дух «Тираноубийц», воплощенных в образах Гармодия и Аристогито­на». Только в 1987 г., когда мону­менту исполнилось полвека, в роскошно изданном фотоальбоме «Скульптура и время» впервые в стране печатным словом го­ворилось, что кроме луврской Ни­ки «другим толчком, направившим мысль Иофана, была двухфи­гурная статуя Крития и Несиота "Тираноборцы"».

  Более того, в альбоме публиковалась беседа Б. М. Иофана, относившаяся ко времени создания памятника, где опять же впервые в печати архитектор поведал о творческом использовании античной компози­ции тираноборцев в своей совме­стной работе с В. И. Мухиной. Итак, молчавшие заговорили пол­ным голосом, и «тайна рождения» выдающейся скульптуры переста­ла отныне быть тайной.

 

  В свете всего сказанного примечателен и такой факт. Когда два года спустя в Москве открыли выставку проектов Мемориала жертв сталинских беззаконий и репрессий, некоторые экспонен­ты обратились к монументу «Ра­бочий и колхозница» именно в качестве современного нам воп­лощения борьбы с тиранией.