Responsive image
Responsive image
local_post_office unc@mcoin.ru
call 8-985-965-60-95, 8-903-210-47-62, 8-925-706-26-91
Монеты и живопись.

 

  Связи монет с живописью достаточно разнообразны: живописные произведения (фрески, мозаика, книжные миниатюры) могли служить образцами для монетных изображений; современные монеты воспроизводят некоторые произведения живо­писи, портреты художников и даже их монограммы-подписи, имеющиеся на кар­тинах. С другой стороны, на картинах (в том числе — очень известных художни­ков) можно видеть жанровые сцены, где среди изображенных предметов находятся монеты. На некоторых картинах или гравюрах живо представлен весь процесс монетной чеканки или ее отдельные моменты.

 

                                       

 

  Вопрос о взаимосвязях монетной чеканки и живописи мало исследован, а автор книги не ставил перед собой цель их самостоятельного изучения. Поэтому здесь используется то немногое, что можно почерпнуть в специальной литературе в связи с названной темой, и обобщается некоторый материал, имеющийся в нумиз­матических каталогах.

 

  Близка к этой теме статья английского нумизмата Мартина Прайса «Живопись как источник вдохновения древних резчиков монетных штемпелей».

 

  М. Прайс — опытный нумизмат, хранитель Британского музея — не сомнева­ется, что живопись была наравне со скульптурой и архитектурой источником монетных изображений. Для древнегреческой эпохи он ограничивается нескольки­ми предположениями — это объясняется не в последнюю очередь тем, что до нас дошло очень незначительное число памятников античной живописи. В качестве примера Прайс приводит один из типов монет, чеканившихся во фракийском городе Деультуме. Этот тип монет, изображающий героя аргосских мифов Персея, спасающего прикованную к скале дочь эфиопского царя Андромеду, чеканился при Макрине (217—218), Гордиане III (238—244) и Филиппе Арабе (244—249). Прайс, указывая на аналогичный сюжет одной из помпейских фресок, все же допускает, что монета и фреска имели какой-либо общий прототип, воз­можно скульптурный. Действительно, спасение Андромеды Персеем — достаточно распространенный сюжет ряда произведений искусства. Известен мраморный рель­еф, хранящийся в Капитолийском музее в Риме, и памятники вазовой живописи, на которых отражен этот эпизод одного из древнегреческих мифов.

 

                                   

 

  На ряде монет Абидоса — города, расположенного на берегу Геллеспонта (древнегреческое название пролива Дарданеллы),— чеканенных при Коммоде (180—192), Каракалле (211—217) и Александре Севере (222—235), а также на чеканенной при Каракалле монете города Сесты, располо­женного на противоположном берегу Геллеспонта, — сюжет из мифа о Леандре и Геро. На них изображен прекрасный юноша из Абидоса Леандр, переплывающий Геллеспонт, чтобы встретиться со своей любимой Геро — жрицей Афродиты в Сесте; Геро находится на башне-маяке, где она каждую ночь зажигает огонь, ожидая возлюбленного. Над Леандром на монетах Абидоса изображен летящий Эрот — бог любви. Миф имеет печальный конец: однажды сильный ветер задул огонь маяка, и Геро, увидев погибшего Леандра, бросилась в море. Этот известный миф лег в основу рассказа А. И. Куприна «Геро, Леандр и пастух. По мнению М. Прайса, расположение фигур и общий характер изображения говорят о том, что образцом послужила живопись или, во всяком случае, рельеф.

 

  Более убедительна связь с живописью изображения на оборотной стороне римского республи­канского денария 47 г. до н. э., чеканенного Л. Плавтом Планком, — летящая богиня победы Виктория, держащая пальмовую ветвь и управляющая упряжкой из четырех коней. Римский писатель и ученый Плиний Старший (23/24—79) пишет в своей «Естественной истории», что брат монетчика Л. Мунаций Планк разместил в Капитолии живопись Никомаха, показывающую Викторию, управля­ющую квадригой.

 

  На оборотной стороне византийских монет Василия I Македонянина (867—886) появляется лирообразный трон, рисунок которого особенно тщательно и детально выполнен на монетах следующего императора — Льва VI (886—912). Прямая аналогия — трон с лирообразной спинкой с сидящим на нем Христом и молитвенно склонившимся Львом VI на мозаике над главным входом в храм св. Софии в Константинополе.

 

  Еще Ф. Фриденсбург отмечал влияние книжной миниатюры на изображения немецких брактеатов. В начале нашего столетия Л. Бюркель утверждал то же самое, приводя конкретные примеры изображений на баварских широких пфеннигах и чешских монетах XIII в., навеянных памятниками живопи­си — например, миниатюрами псалтыря и рукописи о Парцифале, хранившейся в Мюнхенской библиотеке. Один из новейших исследователей монетного дела Московской Руси Г. А. Федоров-Давыдов считает, что композиция из чело­века с секирой, стоящего под деревом с птицей, и с человеческой головой за ним, встречающаяся на ростовских монетах конца XIV — начала XV в., восходит к византийским иллюстрациям евангельских сюжетов. Таким образом, перед нумизматами стоит интересная и плодотворная задача сопоставле­ния изображений на монетах с живописью, и прежде всего — с книжными мини­атюрами.

 

  И. Г. Спасский, изучая иконографию монет Ивана IV, сделал смелый вывод о "взрослении" изображения этого царя. Всем хорошо знакомы монетные портреты английской королевы Виктории, правившей, как известно, долгое время, на которых заметны возрастные изменения этой правительницы. Но серебряные копейки XVI в., имевшие, по словам самого Спасского, площадь менее 1 кв. см, дают минимальные возможности для таких выводов. Однако исследова­тель не только распознает различные выпуски копеек — более ранние, когда царь-всадник изображен юным, без бороды, и более поздние — с удлиненным горбоносым бородатым лицом, но и считает, что последнее изображение имеет сходство с известной парсуной Ивана IV Копенгагенского музея. Изображение Бориса Годунова (1598—1605) на его угорском золотом (дукате) Спасский считает портретным, а саму монету — одной из первых русских портретных монет. Надо полагать, что в основе изображения на монете лежит одна из живописных парсун правителя.

 

  Теперь об изображениях памятников живописи на монетах нашего времени. На динаре 1969 г. Туниса между музой истории Клио и музой песни и трагедии Мельпоменой изображен римский поэт Вергилий. Образцом для сюжета послужила римская мозаика II в. в Гадрумете (в настоящее время — город Сус в Тунисе), основанном финикийцами, затем ставшем карфагенским, а 3-й Пунической войны — римским. Вергилий был близок жителям Гадрумета как автор «Энеиды» и «Георгии». Во время своего долгого странствия из Трои в Италию герой первой поэмы Эней оказался при дворе царицы Дидоны — легендарной основательницы Карфагена. «Георгики» — поэма о земледелии, которое имело очень большое значение для Гадрумета — эта гавань на африканском побережье была окружена плодородными землями. В настоящее время мозаика находится в одном из тунисских музеев.

 

  Еще одну мозаику II в. — из Ламбоуссы (север острова Кипр) — мы видим на I монете Республики Кипр в 500 милов 1970 г. Изображен юноша, несущий корзину с фруктами.

 

  На итальянской монете в 1000 лир 1970 г. изображена женская голова Конкордии — персонификация гражданского согласия, единства, по наброску 1538 г.  знаменитого живописца, скульптора, архитектора и поэта Микеланджело Буонарроти (1475—1564).

 

                                          

 

  Сцена на болгарской монете в 2 лева 1969 г. переносит нас в совершенно другую я эпоху — время русско-турецкой войны 1877—1878 гг., в дни героической обороны русскими и болгарами Шипкинского перевала в горах Стара-Планина. На монете воспроизведен фрагмент картины русского художника-баталиста А. Попова (1832—1896) «Битва на Орлином гнезде», рисующей участие болгарских добровольцев в битве на Щипке 11 августа 1877 г.

 

                                      

 

 

  На золотых 200 песо 1967 г. Республики Чили изображен переход через Анды в феврале 1817 г. освободительной армии под руководством Хосе де Сан-Мартина (1778—1850) и Бернардо О’Хиггинса (1776 или 1778—1842) — один из эпизодов Войны за независимость испанских колоний в Америке. Переход Андской армии изображен по картине художника Вилья Прадеса «Переход через Анды».

 

  Ряд монет ГДР посвящен юбилеям выдающихся художников. 10 марок 1966 г. выпущены к 125-летию со дня смерти Карла Фридриха Шинкеля (1781—1841), архитектора и живописца. 10 марок 1967 г. появились к столетию немецкого графика, живописца и скульптора Кете Кольвиц (1867—1945), 10 марок 1974 г. отчеканены к 200-летию со дня рождения выдающегося немецкого пейзажиста Каспара Давида Фридриха (1774—1840).

 

  На 5 марках 1971 г. ФРГ и 10 марках 1971 г. ГДР можно видеть монограмму великого немецкого художника Альбрехта Дюрера (1471—1528), а на 20 марках 1972 г. — изображение крылатого змея — знака, которым подписывал свои работы знаменитый живописец и график Лукас Кранах Старший (1472—1553).

 

  Интересна австрийская серебряная монета достоинством 500 шиллингов 1989 г. На лицевой стороне — портрет выдающегося австрийского художника Густава Климта (1862— 1918), писавшего в стиле модерн, на оборотной стороне — фрагмент его картины «Юдифь и Олоферн» (Венская картинная галерея).

 

   Мы рассмотрели примеры различных форм связи монет с живописью. Теперь о монетах в произведениях живописи.

 

  Значительная часть произведений живописи средневековья посвящена религи­озным сюжетам и проникнута религиозно-философскими представлениями о брен­ности и суетности жизни, о связи богатства и жадности с темными потусторонними силами, о Страшном суде. Эти традиционные темы христианского искусства еще очень долго занимают мысли многих, в том числе выдающихся художников (на­пример, ряд произведений Ганса Гольбейна Старшего, Питера Брейгеля Старшего, Тициана и др.). «Триумф смерти» Питера Брейгеля Старшего (ок. 1562, Прадо, Мадрид) наполнен скелетами, один из которых черпает золотые монеты из бочек, олицетворяя власть смерти. Огромная фигура монарха с королевскими регалиями бессильно упала на пол. Нет спасения ни жадному монаху с кошелем, ни молодым парням, пытающимся мечом защитить то, что находится на игорном столе.

 

  Тема Vanitas — суетность, бренность мира — проходит через творчество ряда художников. На картине испанского живописца Антонио де Переды (1608—1678) ангел с распростертыми крыльями одной рукой держит камею с изображением императора Карла V, второй показывая на земной шар. Здесь же как символы бренности жизни часы, черепй, на столе медаль и монеты, никому не нужные после смерти.

 

  Эпоха Возрождения принесла сюжеты, связанные с античной мифологией и историей. Рафаэль не раз брал сюжеты, навеянные памятниками Древнего Рима. Фреска в помещениях (станцах) Ватикана воспроизводит сцену попытки Гелиодора вынести драгоценности из Иерусалимского храма. В основе сюжета лежит легенда о Гелиодоре — сирийском вельможе и казнохранителе царя государства Селевкидов (центром его была Сирия) Селевка IV Филопатора (187—175 гг. до н. э.), пытавшемся якобы ограбить казну Иерусалимского храма. На фреске Ра­фаэля настигнутый римским всадником — императором Траяном (98—117), Гелиодор, упав на землю, выронил золотой сосуд, из которого высыпались золотые монеты. Как видно из сопоставления дат правления Селевка IV и Траяна, здесь имеет место хронологическое смещение событий.

 

  Фреска 1522 г. Ганса Гольбейна Младшего, находившаяся в зале базельского Большого Совета, не сохранилась и известна по воспроизведению художника Иеронима Хесса (1817). На ней римский консул Марк (точнее, Маний) Курий Дентат отвергает попытку самнитских послов подкупить его (глава посольства держит перед собой большое блюдо, наполненное золотыми монетами).

 

  Курий Дентат — римский политический и военный деятель конца III в. до н. э., много сделавший для подчинения Риму Италии. Он победоносно завершил 3-ю Самнитскую войну (298—290 гг. до н. э.), успешно воевал с эпирским царем Пирром, вторгшимся в Италию. Легенда гласит, что когда представители италий­ского племени самнитов (по другой версии — родственного и союзного им племени сабинов) явились перед Дентатом с дарами, он, отвергая их, изрек: «Я лучше буду господствовать над богатыми людьми, чем буду богат сам...»

 

  Развитие итальянских торговых городов, Нидерландская революция, общие перемены в странах Европы усилили роль денег, роль монеты. Именно в наиболее развитых странах монета особенно часто становится одним из компонентов произ­ведений живописи и графики, далеко не всегда связанных с религиозными сюже­тами.

 

  Изображения монет и их чеканки встречаются довольно часто в виде рисунков и гравюр, иллюстрирующих содержание различных средневековых рукописей и книг, после изобретения книгопечатания. Еще ближе к произведениям живописи книжные миниатюры.

 

  В ряде нумизматических работ воспроизводится роспись на деревянном окладе книги прихода и расхода коммуны итальянского города Сиены (1264), где изобра­жен казначей коммуны Ильдебрандино Пильярези. Пильярези стоит перед столом, указательный палец правой руки что-то показывает в лежащей на столе книге. Здесь же лежит мешок с монетами, а рядом — 21 довольно крупная серебряная монета (вероятно, итальянские гроссо того времени).

 

  Еще чаще монеты изображаются в жанровых сценах с менялами и ростовщи­ками. Такова миниатюра датируемого XV в. кодекса из библиотеки д’Эсте в Модене: меняла стоит за прилавком, считая рассыпанные на нем монеты. Широко известны картины на эту тему двух нидерландских художников — Квентина Массейса (ок. 1466—1530) и Маринуса ван Роймерсвале (ок. 1490— 1567). По мнению Н. Н. Никулина, именно Квентин Массейс «ввел в нидерландское искусство новую тематику, новые персонажи — банкиров ростовщиков, менял». В Эрмитаже хранятся три картины Роймерсвале и его школы: «Меняла и его жена», «Ростовщики в конторе» и «Сборщики податей» — талант­ливые повторения или варианты аналогичных картин Квентина Массейса. Картину «Сборщики податей» приписывают самому Роймерсвале, а две другие — представителям его школы.

 

  К этой же сюжетной линии можно отнести еще две картины. Нидерландский художник Адриан Изенбрандт (работал в Брюгге в 1510—1551 гг.) написал портрет взвешивателя золота (ок. 1515, Метрополитен-музей, Нью-Йорк). Перед ним весы и монеты, одна из которых определяется как болонский двойной дукат Джованни II Бентивольо (1463—1506). Школе нидерландского художника Матиаса Стомера (1600—1672) принадлежит картина «Взвешивательница золота» (1642, Государст­венное собрание произведений искусства, Кассель).

 

  Нередко в руку изображенного на портрете художник вкладывал монету или помещал монеты рядом как знак профессии купца, казначея, менялы или как символ увлечения коллекционированием монет.

 

  Ряд примеров мы находим в уже цитированном каталоге нумизматической выставки 1982 г. в Нюрнберге.

 

  На картине венецианского художника Лоренцо Лотто (ок. 1480—1556) доми­никанский монах монастыря св. Иоанна и Павла (вероятно, казначей) вносит в книгу запись о доходе, художественным языком выраженном в виде лежащих перед ним монет.

 

  На портрете работы Ганса Гольбейна Младшего изображен немецкий купец ганзейского двора в Лондоне. Картина известна под названием «Ювелир Ганс из Антверпена» и находится в Виндзорском замке в Англии. Тому же мастеру при­надлежит портрет другого ганзейского купца в Лондоне, родом из Данцига, — Георга Гисце. Он стоит в своей лавке за столом, на котором среди прочих вещей находится приоткрытая металлическая коробка с монетами. Портрет этот, создан­ный мастером в 1532 г., находится в Государственных музеях Берлина.

 

  Нидерландский живописец Мартин ван Хемскерк (1498—1574) сохранил нам образ амстердамского купца и пивовара Питера Бикера: на столе перед ним, кроме книги, печати и ряда других вещей, лежит рассыпанная стопка монет (1529, Рейксмузеум, Амстердам). На портрете, хранящемся в Регенсбургском городском музее, изображен регенсбургский купец Михель Остендорфер, держащий в правой руке стакан вина, а в левой — монеты.

 

  Великолепным образцом, если так можно выразиться, профессионального пор­трета служит картина, хранящаяся в Музее изобразительных искусств в Будапеш­те и приписываемая уже упоминавшемуся итальянскому живописцу Лоренцо Лотто. Изображенный определяется либо как богатейший немецкий купец и бан­кир Якоб Фуггер, либо как ювелир Бартоломео Карпан из Тревизо. Но в профессии этого богатого человека в черной одежде, отороченной мехом, и черной шапочке нет никаких сомнений: он имеет отношение к денежным операциям. В левой руке портретируемый держит весы, в правой — горсть монет, одну из которых он приготовился положить на чашку весов. На столе, кроме книг и бумаг, — кучка уже взвешенных монет, а также металлическая чаша с монета­ми. На столе перед изображенным — шкатулка, на которой лежат несколько монет и гирька; шкатулка, безусловно, предназначена для хранения вынутых весов и весовых гирек.

 

  Кисти знаменитого итальянского художника Сандро Боттичелли (1445—1510) принадлежит портрет молодого человека с медалью, написанный около 1476 г. (Уффици, Флоренция). На медали — профиль правителя Флоренции Козимо Медичи. Приводятся различные объяснения, почему художник вмонтировал сделанную из штука (искусственного мрамора) позолоченную медаль в портрет молодого человека. Если учесть, что коллекционирование монет или медалей (между которыми не делалось особого различия) было в Италии XV в. модным, а сами Медичи имели большое нумизматическое собрание, то не исклю­чено, что медаль в руке молодого человека означает его принадлежность к кругу итальянских нумизматов (или медальеров?).

 

                                    

 

  В истории искусства было немало споров и по поводу портрета другого неизве­стного итальянца, написанного нидерландским живописцем Гансом Мемлингом (ок. 1440—1494). Портрет этого молодого человека с римским сестерцием импера­тора Нерона в руке можно нередко видеть в различных нумизматических изданиях. В изображенном видели то медальера Николо Спинелли, то медальера Джованни Кандида, но уже в 1930 г. отказались от этих предполо­жений, считая, что медальера вовсе не обязательно изображать с античной моне­той. Скорее это портрет коллекционера, антиквара.

 

  Эрмитажу принадлежит поясной автопортрет, исполненный в 1566 г. нидер­ландским художником, архитектором, теоретиком искусства и нумизматом Лам­бертом Ломбардом (1506—1566). На портрете Ломбард двумя пальцами левой руки осторожно держит монету.

 

  Кисти Тициана (1475/76 или 1480-е — 1576) принадлежит портрет антиквара, ученого-гуманиста, художника и нумизмата из Мантуи Якопо де Страда (?— 1588), написавшего знаменитую в свое время книгу о древнеримских монетах, изданную одновременно на латинском и французском языках в Лионе в 1553 г. Страда поставлял антикварные вещи и прежде всего монеты известному немецко­му банкиру Гансу Якобу Фуггеру, императорам Фердинанду I, Максимилиану II и Рудольфу II. На портрете, хранящемся в Музее истории искусств в Вене, Страда изображен держащим римскую реплику «Афродиты с ожерельем» Прак­сителя; над ним книги, перед ним на столе россыпью лежат монеты.

 

  На картине, приписываемой Франсуа Лемеру (Парижский монетный двор), выдающийся французский медальер XVII в., директор Парижского монетного дво­ра Жан Варен (1604—1672) показывает юному королю Людовику XIV (1643 — 1715) старинную медаль (см. ил. 44). Варен что-то, видимо, рассказывает, дает один из первых уроков нумизматики мальчику, с интересом его слушающему.

 

  В собрании Эрмитажа находится портрет графа А. И. Мусина-Пушкина, напи­санный известным австрийским портретистом Иоганном Баптистом Лампи Стар­шим (1751—1830) во время его деятельности в Петербурге. Археолог и археограф, член Российской академии и президент Академии художеств, открывший Лаврен­тьевскую летопись, опубликовавший «Русскую правду», «Слово о полку Игореве» и многие другие памятники русской истории, Мусин-Пушкин был и нумизматом, дарившим редкие монеты мюнцкабинету Эрмитажа. На портрете — книги, руко­пись, медали и монеты в руке и на столе.

 

  Несколько иначе объясняется наличие золотой монеты в руке базельского бургомистра Якоба Мейера на портрете кисти Ганса Гольбейна Младшего (1497/98—1543), хранящемся в Публичном собрании произведений искусства Базеля. Предполагают, что изображение монеты связано с дарованием Базелю в 1516 г. императором Максимилианом I и папой Юлием II прйва чеканить золотую монету.

 

  Значительное число памятников живописи касается изготовления монеты. Не­мецкий нумизмат X. Каспар собрал в своей работе интересный и ценный материал на эту тему. Мы ограничимся только некоторыми примерами, относящимися к различным эпохам.

 

  В первую очередь надо отметить наиболее ранние и редкие произведения] живописи. Это витраж XIII в. собора в городе Ле-Ман (Франция, западнее Орле­ана), сохранившийся в копии XIX в., а также миниатюра в дрезденской иллюстрированной рукописи второй половины XIV в. старейшего немецкого судебника «Саксонское Зерцало», составленного в первой четверти XIII в. Чеканщика монет за его работой мы видим на фресках церкви св. Барбары в Кутна Гора (после 1463) — одном из старейших центров монетной чеканки в Чехии. Работа на монетном дворе показана на титульном листе трактата о монете советника французского короля Карла V Николая Орезма (1320—1382) и на миниатюрах некоторых швейцарских хроник конца XV — начала XVI в.. Широко распространены в новей­шей нумизматической литературе воспроизведения гравюры на дереве из жизне­описания императора Священной Римской империи Максимилиана I «Уе158кит§» (ок. 1510). Авторство гравюры точно не установлено и приписывается то Леонарду Беку, то Гансу Бургкмайру, то Гансу Леонарду Шейфеляйну. На гравюре изображен молодой император, пришедший на монетный двор. Он стоит рядом с монетчиком — руководителем двора, у которого находятся весы и книга монетного двора, куда подробно заносятся все данные о металлах, о монете, ее весе, количестве отчеканенных экземпляров и т, п. На гравюре показан весь процесс чеканки монеты — плавка металла, расковка монетного листа, вырезка монетного кружка. Мастер, держа в левой руке верхний штемпель, ставит его на закрепленный в наковальне нижний штемпель с лежащим на нем монетным кружком и ударяет по верхнему штемпелю, непосредственно производя чеканку монеты. Сидящий рядом мальчик-подмастерье подкладывает время от времени монетный кружок между нижним и верхним штемпелями.

 

  Миниатюры русской летописи XVI в. сохранили для нас изображение про­цесса русской монетной чеканки. Это прежде всего миниатюра из рукописи Московской синодальной библиотеки — «Царственной книги». В. К. Трутовский, одним из первых использовавший (хотя и не во всем правильно) этот замечательный источник, связывает иллюстрацию рукописи с так называемой реформой Елены Глинской в 30-х гг. XVI в. На миниатюре показана плавка металла в горне, снабженном мехами, сам процесс чеканки и поднесение вновь отчеканенных монет сидящим рядом Елене Глинской и юному Ивану IV.

 

  Для более позднего времени — XVIII в. — заслуженную популярность имеют гравюры-иллюстрации о технике монетной чеканки в «Энциклопедии наук, искус­ства и ремесел», издававшейся французскими просветителями Дени Дидро (1713— 1784) и Жаном Лероном Д’Аламбером (1717—1783).

 

  Тема монетных кладов также нашла отражение в произведениях изобразитель­ного искусства. На миниатюре французской рукописи XV в. сочинения Боэция (ок. 480—529) — философа и приближенного остготского короля Теодориха — изображено закрытие клада (Британский музей, Лондон). Монеты находятся в трех керамических сосудах. Владелец богат­ства опускает один из сосудов в уже подготовленную яму, два других должны вскоре последовать туда же. Произведение фламандского художника Давида Те­нирса Младшего (1610—1690) живописует поиски клада и называется «Ведьмы ищут клад в ночь Ивана Купала». Сюжет отражает поверья, прежде широко распространенные в различных странах, что клады и их поиски тесно связаны с «нечистой силой».

 

   Еще две темы приводят живописцев к необходимости изображения монет: раздача милостыни и азартные игры.

 

  В качестве примеров первой темы можно привести роспись капеллы Никколина в Ватикане, где фра Беато Анджелико да Фьезоле (ок. 1400—1455) изобразил св. Лаврентия, раздающего милостыню нищим и убогим (1447/49); произведение великого венецианца Тициана «Св. Иоанн, раздающий милостыню» (1530—1535, Венеция, церковь Сан Джованни Элемозинарио); кар­тину итальянского живописца Аннибале Карраччи (1560—1609) со сценой раздачи милостыни святым Рокко (1595, Дрезденская картинная галерея). Однако раздающие милостыню не обязательно святые, но могут быть просто людьми с доброй душой. На известной гравюре Рембрандта «Нищие у двери дома» (1648) изображена семья нищих у входа в дом. Старик, стоящий в дверях (веро­ятно, владелец дома), кладет монету в протянутую руку главы семейства.

 

  В качестве примеров живописи, относящихся ко второй теме, можно назвать картину итальянского художника Бартоломео Манфреди (1587—1620) «Карауль­ня» (Дрезденская картинная галерея), где идет игра в карты, а также одну из лучших жанровых работ Бартоломе Эстебана Мурильо (1618—1682) «Мальчи­ки, играющие в кости» (ок. 1670—1675, Старая пинакотека, Мюнхен). На земле около мальчика — игральные кости и монеты.

 

  Есть еще жанр изобразительного искусства, в котором художники довольно часто используют монеты. Это — натюрморт. Натюрморты с монетами имеются в собрании Эрмитажа. Кисти Гендрика ван дер Борхта (1583—1660) принадлежит натюрморт с собранием редкостей: скульптурой, резной раковиной «Жнецы» (сама раковина также хранится в Эрмитаже) и монетами — древнегреческой драхмой или тетрадрахмой с головой Афины, македонской тетрадрахмой II в. до н. э., римскими денариями (один — императора Адриана, другой — с полу­месяцем и семью звездами жены Антонина Пия Фаустины Старшей, ок. 100— 141), средневековым денарием одного из германских императоров Оттонов (X в.), тюрингенским брактеатом XII в. и некоторыми другими монетами. Целый набор хорошо известных коллекционерам античных и средневе­ковых монет!

 

  Второй эрмитажный натюрморт с атрибутами искусств — произведение фран­цузского живописца Жана-Батиста Симеона Шардена (1699—1779). Первый такой натюрморт был написан им в 1765 г. по заказу маркиза де Мариньи (теперь в Лувре), а в 1776 г. по заказу Екатерины II — второй, первоначально предназна­чавшийся для конференц-зала Петербургской Академии наук.

 

  В заключение еще об одном произведении искусства, на этот раз русского.

 

  В Эрмитаже хранится шпалера «Проводы ополченца» Петербургской шпалер­ной мануфактуры, повторяющая картину И. В. Лучанинова «Благословление ополченца», написанную в 1812 г.. На столе, изображенном на шпалере и картине — монеты, собранные, вероятно, для помощи новобранцу и его семье.

 

                                      

 

  Таким образом, монета в живописи средневековья связывается, как правило, с религиозными и морально-этическими категориями и событиями, нашедшими отражение в Ветхом и Новом завете. С эпохи Возрождения, с развитием класса буржуазии изображение монеты становится обычным в портретной или жанровой живописи. С появлением бумажных денежных знаков монета теряет в определен­ной мере свой символический смысл как знак богатства или профессии финансиста или торговца, что со временем делает ее появление на произведениях живописи более редким.

Оставить комментарий import_contacts
Дата публикации Заголовок