unc@mcoin.ru
телефоны:
8-985-965-60-95 МТС
8-903-210-47-62 Билайн
8-925-706-26-91 Мегафон

История Банковского Монетного двора.

  История Банковского Монетного двора (БМД) также неразрывно связана с главным монетным предприятием Пе­тербурга. Если Сестрорецкие и Ижорские заводы имели ста­тус заводов-спутников, временно размещавших на своих площадях передел медных денег, (как правило, это совпада­ло с периодами организации крупномасштабных операций, связанных с подготовкой или проведением реформ.), БМД вначале задумывался как постоянно действующее произ­водство по выпуску специальной - банковой монеты, и, толь­ко в силу сложившихся обстоятельств, на его долю выпала совсем особая роль - подменить Петербургский Монетный двор на время его реконструкции. Забегая вперед, скажем, что с этой задачей Банковский Монетный Двор справился весьма успешно, став «порядочной моделью» для создания передового промышленного предприятия с использование прогрессивных методов энергоснабжения в самом Петер­бурге, а также для всей России и других стран. Устройство и деятельность Монетного двора в Ассигнационном банке свидетельствуют о качественно новом этапе в развитии мо­нетного дела о несомненном приоритете нашей страны в области использования энергии паровых двигателей для че­канки монет.

  С Банковским Монетным двором Санкт -Петербургский роднит и еще одна отличительная связь: практически, весь штат работников последнего, по его остановке в 1799 г., был переведен на Садовую улицу, где и чеканилась вся русская золотая и серебряная монета с датами 1799-1807 и традици­онными знаками петербургского передела - «С. П. Б.», «С. П.» и «С. М.». Таким образом, здание Ассигнационного бан­ка явилось лишь временным пристанищем столичного мо­нетного производства.

  История этого предприятия нашла достаточное освеще­ние в документах и публикациях, однако, эти материалы либо труднодоступны широкому кругу читателей, либо стали библиографической редкостью. Поэтому мы предлагаем соб­ственную краткую версию возникновения и деятельности Банковского Монетного двора.

  Непродолжительной деятельностью БМД, по существу, открывается новый этап развития столичного монетного про­изводства. С воцарением Павла I начинается сокращение предприятий этой отрасли: окончательно закрывается пере­дел на Московском Монетном дворе, после завершения пос­ледней массовой перечеканки медных монет; прекращает работу также Аннинский Монетный двор, чеканивший ис­ключительно медь. Таким образом, монетное дело сосредо­тачивается всего в трех центрах империи: Петербурге, Ека­теринбурге и на Алтае (на Колыванском медеплавильном заводе). Развитие денежного хозяйства приобретает тенден­цию централизации, то есть, противоположную той програм­ме и политике правительства, которая практиковалась на протяжении XVIII в., со времен правления Петра Великого. Следует особо отметить, что это был объективный процесс, и не только для России, но и Европы в целом, проистекав­ший из самого хода поступательного движения мирового технического прогресса, в который наша страна включилась с момента изобретения И. Ползуновым в 1763-1765 гг. пер­вого парового двигателя.

  Надо отдать должное английским предпринимателям, прежде всего - М. Болтону, который по достоинству оценил аналогичное изобретение Д. Уатта, и уже с середины 1770-х гг. наладил серийное производство паровых машин для про­мышленности. Более того, в 1778 г. на совместном предпри­ятии компаньонов Болтона и Уатта в Бирмингеме (в приго­родном районе Сохо), были отчеканены первые пробные монеты на прессах, приводимых в действие паровыми двига­телями. Так было положено начало ведущему машиностро­ительному центру, обеспечивающему весь мир своими стан­ками до наших дней.

  Но, и Россия ни на шаг не отставала в этой области маши­ностроения: в последней четверти XVIII столетия пароси­ловые установки применялись с успехом и выгодой на мно­гих казенных и частных предприятиях горной промышленности. А в самом конце века это новшество докатилось и до Санкт-Петербурга. Благодаря инженерном} и организатор­скому таланту» земляка Д. Уатта - шотландца Карла Карло­вича Гаскойна , в столице, в рекордно короткие сроки, был создан и пущен в эксплуат ацию Банковский Монетный двор.

 

                              Карл Карлович Гаскойн

 

  Собственно, идея создания особого Монетного двора при Ассигнационном банке, родилась еще в 1786 г. Пункт 29-й Манифеста об учреждении Государственного заемного банка от 28 июня 1786 г дозволял «...Нашему Ассигнацион­ному банку завесть в престольном Нашем граде Святого Петра Монетный двор и на оном бить деньги золотые и се­ребряные... и медные», употребляя их на «полезные изво­роты» - развитие предпринимательства и торговли. Однако, от возникновения идеи до ее воплощения в жизнь прошло более десятилетия: новое здание Ассигнационного банка было закончено только к 1790 г., а поиски удобного места для за­вода затянулось еще на несколько лет, когда к 1796 г., нако­нец, определились предположительные места для постройки Монетного двора - Пелла. Стрельна и даже кронверк Пет­ропавловской крепости. Через русского посланника в Лон­доне, графа Воронцова, было получено предложение бирмингемской фирмы М. Болтона о готовности поставить со­временное оборудование для Монетного двора, и представ­ленные ранее проекты решено было отложить.

  Но спустя некоторое время возникла реальная необхо­димость остановки Петербургского Монетного двора для его полной реконструкции и проблема создания временного предприятия, которое могло бы взять на себя функции пос­леднего, с новой силой возникла перед правительством. Так как откладывать решение этого вопроса было нельзя, ввиду крайне тяжелого положения на Монетном дворе в крепости, давно уже «переросшем» имеющиеся производственные площади, 25 апреля 1797 г. Павел I утвердил проект «Об учреждении Монетного двора при Государственном Ассиг­национном банке». По этому проекту предлагалось исполь­зовать уже накопленный в России опыт применения на про­изводстве в качестве движущей силы энергию паровых дви­гателей «служащих к действию всех машин»: 7 монетных прессов (капров), 7 обрезных станов, 6 пар валов для золо­той и серебряной плащильни, 12 плавильных печей, и молота для кузнечных работ. Проект предусматривал строитель­ство 3 «паровых груб или насосов», однако в последствии ограничились двумя паровыми машинами, одна из которых была доставлена с Воицкого золотого рудника, другая из Петрозаводска с Александровского завода.

  Предполагаемая проектная мощность БМД составляла в год до 150 млн. кружков «разной величины золотою, се­ребряною и медной монетою»; ежедневная выделка, таким образом, должна была равняться 411 тыс. кружкам. Как оказалось, эти расчеты значительно превышали действительную производительность Монетного двора: за шесть лет ра­боты было отчеканено 23,6 млн. рублей серебряной и золо­той монеты, что в пересчете на монетные кружки составля­ло всего 23 224 644 штук! Тем не менее, даже эти показатели в два раза превышали производительность Петербургского Монетного двора, к концу XVIII столетия исчерпавшего все возможности увеличения выпуска монет. Из приведенных здесь данных, мы также видим, что БМД совсем не чеканил медной монеты, хотя первоначальные проекты предусмат­ривали устройство медного передела. Вероятно, в «банковс­ком доме» не нашлось лишних свободных помещений, где бы можно было чеканить медную монету. Мы же склонные объяснить этот факт другими мотивами: антипатия Павла I ко всему, что исходило от его матери - Екатерины II, обще­известна; поэтому Манифест 1786 г, дозволявший чеканку медной монеты, просто был проигнорирован при составле­нии Высочайшего указа от 15 декабря 1798 г. которым К. К. Гаскойну поручалось организовать при Ассигнационном банке новый Монетный двор.

  Собственно, этот указ придал организации нового Мо­нетного двора «второе дыхание»; но. конечно, главная зас­луга в успехе этого предприятия принадлежала изобретате­лю и механику К. К. Гаскойну, авторитетному специалисту по паровым двигателям, приехавшему в Россию в 1786 г. из Шотландии, и благодаря своим незаурядным инженерным и организаторским способностям, достигшему в русской служ­бе чина действительного статского советника и снискавшего почет и уважение современников. О Гаскойне мы имеем очень скудные сведения: не известна даже точная дата его смерти - не позднее сентября 1808 г. Возглавив БМД, он управлял им с января 1800 г. - т. е. с начала монетного передела, по февраль 1801 г., а затем вновь потребовались его особые знания и талант для обеспечения выполнения «многих ар­тиллерийских нарядов» на Александровском пушечно-ли­тейном заводе в Петрозаводске, где, по-видимому, он дол­жен был исполнять свои основные обязанности - смотрите­ля, т. е. директора. Поэтому с февраля 1801 г. и до оконча­ния чеканки золота на БМД, Монетный департамент, ведав­ший переделом, передается под непосредственное управле­ние президента Берг-коллегии, тайного советника, сенатора и кавалера А. Алябьева. В 1807 г: Гаскойну было дозволено вывезти одну из паровых машин остановленного Петербур­гского монетного двора на Александровские заводы. В ар­хиве Петербургского Монетного двора есть также упоми­нание о том, что в 1808 г. бывшие переделы БМД были пере­даны в ведение К. К. Гаскойна. Это также косвенно свиде­тельствует, что инженер скончался именно в этом году, по всей видимости, едва успев приступить к инвентаризации оставшихся от монетного производства вещей, машин, дета­лей и материалов. Демонтаж БМД растянулся на два десяти­летия: остановленный производством, он сразу был предан забвению, а забытый - стал не нужен никому.

  Все. что представляло техническую или материальную ценность и могло еще послужить, было перевезено в здание нового столичного Монетного двора в крепость. Кое-что, судя по документам, забрал Гаскойн. В частности, это отно­сится к печатным «копрам» - прессам, «отпущенным» под особую расписку «его превосходительству г-ну Гаскойну».

  К сожалению, документ не называет количество и конечный пункт доставки. В 1813 г. смотритель Санкт-Петербургско­го механического завода М. Кларк, свидетельствуя состоя­ние вещей и предметов, все еще хранившихся в опустевших помещениях БМД, указал на непригодность их для исполь­зования «по случаю сделанных в последние 15 лет новых изобретений по части механики».

  Только после неоднократных напоминаний, вардейн Е.И. Еллерс распорядился, наконец, в 1811 г. (!) перевезти детали разобранных паровых машин в крепость. Но даже и после этого помещения БМД были захламлены различными деталями и «мусором», среди которого, между прочим, об­наружили 124 серебряных заготовки для рублей и полтин­ников. Летом 1817г. директор Департамента горных и соля­ных дел Е. И. Мечников приказал Еллерсу вывезти и этот мусор, а некоторые детали передать в Горный корпус. Воз­можно, это был один из удобнейших случаев, позволяющих по-другому взглянуть на значение «мусора» и сохранить кое-какие образцы оборудования для истории, и для обуче­ния воспитанников Горного института, при котором уже тогда имелся музей. Кажется, Россия теперь единственная страна в мире, не имеющая в своем Музейном фонде подлинных образцов старинной монетной техники. Лучшим из того не­многого, чем располагает нынешний музей Горного инсти­тута в Петербурге - это модель винтового монетного прес­са, усовершенствованного в конце XVIII в. Ж. - П. Дро.

  Банковский же двор завершил свою историю совсем пе­чально: свезенные в крепость оставшиеся от него вещи от разломанных машин доставляли руководству нового пред­приятия только хлопоты. Поэтому, было принято решение публиковать «троекратно» в «Санкт-Петербургских ведо­мостях» о призыве к частным и казенным лицам, желающим купить эти части и детали машин по цене содержащегося в них металла. По иронии судьбы, и это дело растянулось на несколько лет, являя собой истинный «памятник» русской волоките!».

  Итогом шестилетней деятельности Монетного двора при Ассигнационном банке, как мы уже говорили, были сереб­ряные и золотые монеты общегосударственной, регулярной чеканки. Идея выпуска полноценной, так называемой «бан­ковой» (или банковской) серебряной и золотой монеты по­вышенной пробы и весовой нормы, намечавшаяся в начале правления Павла I, так же скоро была отставлена, как скоро потухали костры из ассигнаций на площади перед Зимним дворцом. Всего сумма отчеканенных монет на БМД состави­ла 23 630 137 руб.: из них золотых империалов и полуимпе­риалов на сумму 3 466 995 руб., а серебра, достоинством в 1 рубль, 50, 25, 10 и 5 копеек-20 163 142 руб., причем, 95% серебряной чеканки составляли рублевые монеты (более 19 млн. шт.). 11оследний факт, между прочим, можно рассмат­ривать двояко: как продолжение традиционной политики в области эмиссии крупной монеты, или как попытку «реани­мировать» идею выпуска банковой монеты. Так или иначе, но именно павловские проекты возрождения русского се­ребряного рубля времен денежной реформы Петра Вели­кого, закончившиеся лишь пробной чеканкой, впервые по­служили основанием называть монеты высокой пробы «бан­ковыми» или «банковскими». Позднее, монеты достоинством от 5 до 20 копеек, изготовлявшиеся, как правило, из серебра пониженной пробы, получили название разменных монет или разменного серебра.

  В завершении этой истории мы бы хотели выделить еще один важный момент в системе организации БМД. который был воспринят и подхвачен, получив дальнейшее развитие при устройстве Петербургского Монетного двора: прин­цип производственного деления, при котором каждый от­дельный технологический процесс происходил в специально отведенном для этого, изолированном помещении—участке, цехе или палате. В России такой принцип был не нов и широко применялся при производстве медных монет в Екатеринбурге, где отдельные участки именовались «фабриками». Несомненные преимущества его, особенно при налаживании системы контроля и учета за количеством и качеством изготовляемой продукции, вполне были оценены казной и монетным ведом­ством еще давно, но в силу тесноты и скученности Трубецкого и Нарышкинского бастионов, применение его на Петербур­гском Монетном дворе едва ли представлялось возможным.

  Благодаря К. К. Гаскойну, лично осматривавшему «банковский дом» и, несомненно, участвовавшему в подготовке планов и чертежей будущего завода, новое предприятие было создано в соответствии с технологической структурой произ­водства, благо, это позволяли переданные под Монетный двор помещения. Естественно, отступление от этих принципов было немыслимо при проектировании здания Петербургского Монетного двора, расположившегося, впоследствии, на до­вольно обширной, но компактной территории в Петропавловской крепости. Кстати сказать, М. Болтон также рекомендовал аналогичные принципы структуры монетного производства, когда вопрос о поставке оборудования был предрешен.

  Добавим, что эти перемены существенным образом отразились на социально-бытовом положении мастеров и монетчи­ков. Более благоприятные условия труда, сокращение продолжительности рабочей смены, фактическое увеличение зарпла­ты в результате роста производительности, в дополнение к уже имевшимся льготам, явились, несомненно, положительным итогом внедрения прогрессивных принципов организации монетного производства. С э тих пор монетное дело Петербурга в социально-экономическом и техническом отношении, прочно занимает ведущее положение в отрасли, никогда и никому не уступая своих позиций.

Автор Смирнов М.

Архив статей

Секретные жетоны.
Тайна Александрийского столпа.
Угольные печатки.
Денежный знак из эпоса. Джамб - металлический денежный знак Кыргызстана.
Меморифилия - карманные документы эпохи.
Не совсем обычная награда: часть российской наградной системы.
Виды коллекционирования.
История Санкт-Петербургского монетного двора.
Пиастры белого попугая.
Работа предприятий Гознака в 1933-1985 годах.
Большой рейтинг посещаемых нумизматических сайтов Каталог сайтов: Увлечения и хобби

©2016 MCOIN.RU При использовании материалов, размещенных на сайте, ссылка на правообладателя обязательна.