unc@mcoin.ru
телефоны:
8-985-965-60-95 МТС
8-903-210-47-62 Билайн
8-925-706-26-91 Мегафон

Золотые червонцы 1923 и 1925 годов.

 

                                             

 

  Первые советские золотые монеты — червонцы — занимают особое место в истории становления денежной системы нашей страны: чеканенные массовым тиражем они оседали в банковских кла­довых, становясь «золотым запасом», от­нюдь не предназначенным для внутрен­него обращения. Этим и объясняется их чрезвычайная редкость и отсутствие в большинстве частных и музейных собра­ний. И хотя история создания первых золотых монет РСФСР и СССР уже не­однократно освещалась в популярной и научной литературе, ряд вопросов до сих пор остается освященным не полностью и раскрытым не верно. Этим объясняет­ся наш интерес к данной теме.

 

  В декабре 1921 года, когда на Петрог­радском монетном дворе полным ходом шла чеканка серебряных монет для бу­дущей реформы, в Москве XI Всерос­сийская партконференция определила дальнейший ход строительства финансо­вого хозяйства: «Восстановление денеж­ного обращения на металлической осно­ве (золото), должно стать руководящим принципом Советской власти в области финансов». В условиях экономической блокады, организованной капиталистиче­скими державами и подорванного Гражданской войной хозяйства, правительство в короткий срок сумело подготовить и осуществить чеканку золотых монет.

 

 К выполнению программы «золотого обеспечения» приступили летом 1922 го­да. Валютное управление Наркомфина в августе предложило монетному двору изготовить по два экземпляра образцов золотой монеты в рисунках и в готовом виде и срочно выслать на утверждение. 16 августа на Петроградском монетном дворе провели совещание; в постановле­нии был единственный пункт: «Поручить художнику-медальеру Васютинскому изготовить эскизы образцов червонцев к двум часам 17 августа». Такая спешность объясняется тем, что 17 августа истекал недельный срок, данный на работу Наркомфином. Но можно найти и другое объяснение: ровно год назад, 17 августа 1921 года, в Москву был доставлен се­ребряный рубль РСФСР и В. И. Ленин одобрил эту монету.

 

 Однако переписка и пересылка эски­зов червонца между Петроградом и Мо­сквой затягивалась. Был даже такой мо­мент, когда в Наркомате финансов, не надеясь уже на выпуск в ближайшее время советского золотого червонца, за­требовали сведения о том, «в какой срок может Монетный двор приступить к че­канке золотой монеты достоинством в 5 и 10 рублей старого образца». Тем не менее, 27 ноября 1922 года нарком по финансам Г. Я. Сокольников утвер­ждает лицевую сторону червонца. Здесь следует отметить, что изображение гер­ба на первых серебряных и золотых мо­нетах РСФСР отличается от утвержден­ного рисунка, автором которого являет­ся А. Н. Лео. А. Ф. Васютинский, созда­вая лицевые стороны монет, предложил свою «версию» герба республики, допу­стив известную вольность. По поводу оборотной стороны Г. Я. Сокольников отмечает, что на ней необходимо изо­бразить рабочего и крестьянина (этот сюжет затем появился на рублях 1924 года), и дату в эскизах ставить следую­щий — 1923 г. Признав неприемлимыми варианты оборотной стороны с крестьянином-сеятелем и рабочим-кузнецом, нарком возвращает их на доработку.

 

  Однако окончательный вариант эскиза, утвержденный заместителем Председа­теля Совнаркома Л. Б. Каменевым 19 февраля 1923 года, носил изображение крестьянина-сеятеля, вероятно, при­знанного символом, наиболее отвечаю­щим требованиям времени. В процессе создания эскизов А. В. Васютинский ис­пользовал для передачи легенд прямой шрифт; после утверждения основы сю­жета — фигуры сеятеля медальер изо­бразил все надписи так называемым сла­вянским шрифтом. Гуртовая надпись, ис­полненная тем же шрифтом, передает содержание чистого золота в монете. Вес, проба и другие физические и гео­метрические параметры соответствова­ли нормам выработки дореволюционной десятирублевой монеты, которая чека­нилась последний раз в 1911 году.

 

  Несмотря на то, что в это время Россия участвовала в работе Международной комиссии по введению метрических мер и Наркомфин предложил Монетному двору подготовить гуртопечатный инст­румент с указанием массы чистого золо­та в десятичной системе, этого сделано не было. Возможно, что на выполнение этой работы, в связи со срочностью за­каза, просто не хватило времени и ре­шено было воспользоваться старым гуртильным инструментом, заменив на нем только инициалы минцеймейстера — за­ведующего монетными переделами. В окончательном варианте гуртовая над­пись на червонцах 1923 года выглядит следующим образом: «ЧИСТОГО ЗО­ЛОТА 1 ЗОЛОТНИК 78,24 ДОЛИ П. Л.».

 

  Уже в марте 1923 года на Петроград­ском монетном дворе был отчеканен первый и пока единственный червонец. Скорее всего, он потребовался как об­разец для представления и окончатель­ного утверждения в Наркомфине. Толь­ко в июне была отчеканена партия в 150 штук, а до конца операционного года, в августе и сентябре, отчеканили еще 475.000 червонцев. В следующем, 1924 году, чеканка золотых монет составила 2.276.000 штук. В 1925 году было отче­канено еще 600 тысяч червонцев, в 10 раз меньше, чем предполагалось перво­начально. Свертывание чеканки золотых монет связано с так называемой «золо­той блокадой» — отказом капиталистических стран принимать советские червон­цы для оплаты внешнеэкономических сделок.

 

  Утверждение некоторых авторов о том, что эта монета в ограниченном количестве имела хождение на террито­рии СССР не имеет документального подтверждения. В постановлении СНК от 26 октября 1922 года о чеканке золотых червонцев сказано: «Червонцы чеканят­ся в количестве, установленном НКФ пополугодно, и выпускаются в обраще­ние в порядке особых постановлений НКФ». Однако, таких правительственных актов не последовало. Издание постанов­ления о чеканке золотых монет было направлено на поддержание курса бу­мажных червонцев, и расчет правитель­ства оправдался уже летом 1923 года. Одновременно удалось поднять полити­ческий и и экономический авторитет со­ветской России за рубежом. Конечно же, в условиях, когда денежное обраще­ние страны было переполнено обесцени­вающимися дензнаками, эмиссия золо­тых монет была невозможна. Впоследст­вии, весной 1924 года, в результате ус­пешного завершения денежной рефор­мы, население получило «твердые» ме­таллические и бумажные деньги, и по­требность в золотом червонце, как сред­стве обращения, и вовсе отпала.

 

  К тому же тираж этих монет, состав­лявший менее 3,5 млн. штук, сам по себе говорит о сфере денежных опера­ций, для которых червонец предназна­чался. В 1925 году Монетный двор отче­канил 506,5 млн. штук серебряных и медных монет на сумму более 76 млн. рублей, и все равно этого было недоста­точно для того, чтобы обеспечить по­требности внутреннего денежного обра­щения. В этот период работа на Ленин­градском Монетном дворе (ЛМД) про­водилась круглосуточно. Одновремен­но, велись работы по замене серебра и меди более рентабельными сплавами, устойчивыми к длительному обраще­нию. Чрезвычайное напряжение, в кото­ром находился коллектив Монетного двора в период завершения реформы, перегруженность работой, вынудили со­ветское правительство в 1924 году зака­зать чеканку серебряных полтинников и медных пятаков в Англии на сумму более 40 млн. рублей. К тому же в 1924 году последовало изменение типа лицевой и оборотной сторон серебряных монет до­стоинством от 10 копеек до рубля.

 

  Перемены государственного устрой­ства, связанные с образованием Союза ССР, коснулись и золотого червонца, но только значительно позднее монет из серебра и меди. В феврале 1925 года на Монетном дворе изготовили формы и маточники с гербом СССР и новой датой. А вскоре с маточников были пе­реведены штемпели — рабочий инстру­мент. Весь вопрос состоит в том, приме­нялся ли этот инструмент для массовой чеканки червонцев или же те 600 тысяч монет, указанных в 56-м ежегодном отчете Лондонского монетного двора, отчеканили штемпелями 1923 года? Са­мая загадочная и редкая монета СССР — червонец 1925 года по-преж­нему остается «белым пятном» в истории денежной реформы 1922—1924 годов. Попытаемся, однако, проследить ее путь по имеющимся в нумизматической лите­ратуре упоминаниям от появления ее до наших дней.

 

                                             

 

  Впервые червонец 1925 года упоми­нается в каталоге С. П. Фортинского, посвященном советским монетам 1921—1952 годов чеканки. В примеча­нии, открывающем монеты 1925 года, автор пишет: «В томе 40 Большой совет­ской Энциклопедии (первое издание) на таблице между страницами 104 и 105 приведено изображение одного червон­ца 1925 года! Ни в государственных, ни в частных коллекциях этой монеты нет».

 

  В середине 1960-х годов в популярном среди коллекционеров сборнике «Совет­ский коллекционер» Д. И. Мошнягин и Н. Я. Дашевский вновь обращаются к червонцу 1925 года, приводя даже сни­мок с медной копии монеты, имевшейся в их распоряжении. И позднее, они же, в «Каталоге монет Советского чекана», приводят рисунок и описание червонца 1925 года, как вполне реального памят­ника советской нумизматики, тогда как тремя годами раньше, в альбоме-ката­логе «Монеты СССР», П. А. Шорин не представил изображение этой монеты, сославшись на то, что она в собраниях Государственного исторического музея и Государственного Эрмитажа отсутству­ет. В Отделе нумизматики Эрмитажа хранятся лишь оттиски-половинки на желтой латуни со штемпелей червонца 1925 года и такие же оттиски имеются в коллекции музея Ленинградского монет­ного двора.

 

  Последнее по времени упоминание о червонце в каталоге «Монеты России и СССР», в части, посвященной монетам Советского государства. Здесь указана и степень редкости монеты — «чрезвы­чайно редкая», что равно степени «Р5», установленной в каталоге Д. И. Мошнягина и Н. Я. Дашевского. Есть еще одна работа, ленинградского исследователя М. М. Глейзера, затрагивающая интере­сующую нас тему, но мы обратимся к ней чуть ниже.

 

  С. П. Фортинский отметил, что гурт монеты ему не известен; П. А. Шорин неверно предполагал, что гурт червонца 1925 г. идентичен гурту червонца 1923 года. И только Д. И. Мошнягин и Н. Я. Дашевский дали правильное описание гурта: «ЧИСТОГО ЗОЛОТА 7,74234 ГРАММ (П. Л.)». Именно такая надпись должна была появиться на гурте червон­ца уже летом 1923 года, как того требо­вал Наркомфин.

 

  Из издания в издание кочует ошибоч­ное утверждение о том, что А. Ф. Васютинский взял за основу для оформле­ния оборотной стороны червонца скуль­птуру И. Д. Шадра «Сеятель». Действи­тельно, скульптурное творение И. Д. Шадра и сеятель А. Ф. Васютинского на золотом червонце имеют некоторое сходство. Однако, оно ограничивается только общими сюжетными рамками. При более или менее детальном сравне­нии произведений, обнаруживается зна­чительное различие.

 

  Во-первых, шадровская скульптура поясная, а на монете крестьянин дан в полный рост. Во-вторых, перевязь, на которой крепится лукошко с семенами, у сеятеля на червонце повешена через правое плечо, на скульптуре — через левое. И, в-третьих, А. Ф. Васютинскому вовсе незачем было заимствовать сюжеты у других художников, так как он в этой роботе использовал собственный, сделанный им еще до революции, но не воплощенный в металле. Для оконча­тельного разъяснения этого вопроса со­ветуем посетить Государственную Третьяковскую галерею, где скульптура И. Д. Шадра хранится по сей день.

 

  Чем же все-таки объясняется причина возникновения этого устойчивого за­блуждения? По нашему мнению дело вот в чем: скульптурные работы И. Д. Шад­ра — «Сеятель», «Красноармеец», «Ра­бочий» и другие в действительности ис­пользовались как оригиналы для сюже­тов на бумажных денежных знаках, об­лигациях, почтовых марках СССР в 1920—1930-х годах. Если допустить, что золотые червонцы могли время от времени появляться в денежном обраще­нии, особых его сферах, то бумажные червонцы являлись основным сродством обращения в те годы. Крайняя редкость червонцев 1923 и 1925 годов, сначала как сродства оборота, а позднее как нумизматического памятника, стала при­чиной возникновения этого заблуждения в общественном мнении, а затем послу­жила основой ошибочной атрибуции и в специальной литературе. Крестьянин- сеятель на «бумажках» заслонил собой крестьянина-сеятеля на монетах!

 

  Вернемся, однако, к червонцу 1925 года и обратимся к статье ленинградско­го нумизмата М- М. Глейзера, вышед­шей в 1978 году в журнале «Вопросы истории». В свое время М. М. Глейзеру удалось познакомиться с архивом ЛМД и почерпнуть там немало интересного. Но, по-видимому, и он не обнаружил упоминаний о чеканке червонца штем­пелями 1925 года, которые, как мы уже упоминали выше, были приготовлены. В своей статье М. М. Глейзер пишет: «Че­кан золотых червонцев намечался также в 1925 году. Их предполагалось выпу­стить в количестве 6 млн. штук». Далее он указывает, что это мероприятие не было осуществлено. Но это не совсем так. В отчете Лондонского монетного двора за 1925 год указано в разделе о чеканке монеты в СССР, что золотых червонцев было приготовлено 600.000 штук. В этих же отчетах за последующие годы чеканка золотых монет в СССР вообще не упоминается.

 

  Самое удивительное здесь в том, что эта цифра — 600 тысяч червонцев — не попала даже в собственные, отечествен­ные отчеты о производственной деятель­ности ЛМД. Может быть о ней «забыли» умышленно? Из этого следует, что тираж червонцев 1925 года был отчеканен штемпелями нового типа, с союзным гербом, но по неизвестным пока причи­нам, сплавлен, или, как мы предполага­ем, тогда же депонирован в кладовых Госбанка. В данном случае нельзя не согласиться с А. А. Щелоковым, утвер­ждающим, что «монеты из драгоценных металлов высокой пробы в переплавку не пускают».

 

  Такое завершение истории червонца 1925 года косвенно подтверждается и другими фактами, в частности тем, что Отдел нумизматики ГМИИ имени А. С. Пушкина (в Москве) получил два червон­ца 1925 года в свою коллекцию из Гохрана, к тому же только в 1955 году. А незадолго до этого, в 1951 году, об­разцы этих монет были переданы и в музей Гознака. А особая, чрезвычайная редкость их объяснятся только тем, что они в свое время, в отличие от червонцев 1923 года, ни в каких количествах не были допущены в обращение, и даже такие музеи, как Исторический и Эрмитаж, не получили обязательных экземпляров.

 

  В связи с тем, что количество червон­цев 1923 года, имеющихся в различных собраниях, довольно велико, по сравне­нию с червонцами 1925 года, допустимо предположить, что они имели «ограни­ченное обращение». (Аналогичная исто­рия постигла и монеты 1958 года чекан­ки!). Но возможно также, что находящи­еся в настоящее время в «нумизматиче­ском обороте» червонцы 1923 года, кро­ме музейных, всего лишь экземпляры, которые удалось заполучить немногим работникам Монетного двора и Наркомфина. В приведенной выше статье М. М. Глейзер пишет по этому поводу: «Даже руководству Монетного двора пришлось специально просить в октябре 1923 года производственно-коммерческий отдел Валютного управления НКФ о передаче по одной такой монете в распоряжение начальника Монетного двора, его заме­стителя, управляющего медальной час­тью, председателя заводского комитета и других лиц, а всего — девяти экземпляров». Исходя из того, что в 1920-е годы такая практика существовала, тре­буемое количество монет было получе­но. Таким образом, только в Петрограде могло «осесть» 9 золотых монет 1923 года.

  Но окончательные ответы на поднима­емые в нашей статье вопросы могут дать только компетентные лица — работники Гохрана. Впрочем, каков бы ни был их ответ, он не умаляет исторического зна­чения первых советских золотых монет - червонцев 1923 и 1925 годов.

 Автор М.Смирнов

Архив статей

Рубль после распада СССР
Анекдот с бородой. Медный знак на уплату налога на ношение бороды.
Денежные реформы в России XVI-XX вв.
Специальные серии банкнот США в период Второй мировой войны.
Замещёнки: банкноты серий замещения.
Производство банкнот.
Двуглавый орёл на бумажных деньгах России.
Нумизматика и эротика.
Боратынки и тымфы Короля Яна Казимира.
Трудовые займы в 1934 и 1935 годах
Большой рейтинг посещаемых нумизматических сайтов Каталог сайтов: Увлечения и хобби